Данная работа стала продолжением исследований, посвященных обрядовым практикам русского и украинского населения на юге Западной Сибири. Уделяется внимание ритуалу передачи живой курицы через гроб в ходе погребального обряда. Сообщается, что высказанное ранее предположение о севернорусском происхождении ритуала подтверждается архивными источниками о появлении русских первопоселенцев в ряде сел Новосибирской области. Подчеркивается, что среди выходцев с Русского Севера были старообрядцы. Показано, что в ходе освоения русскими Барабинской и Кулундинской степей на юге Западной Сибири сформировался обширный ареал сел и деревень, объединенных родственными брачными связями и общими культурными традициями. Авторы доказывают, что включенные в этот ареал более поздние (начала ХХ века) украинские (преимущественно полтавские) и южнорусские переселенцы восприняли ритуал с курицей, обогатив им собственные традиции. Отмечается, что в других (многочисленных) селениях сибирских украинцев за пределами данного ареала подобный обряд не был зафиксирован. Утверждается, что этот факт является еще одним аргументом в пользу предположения о севернорусском происхождении похоронного ритуала с курицей.
This work continues the studies on the ritual practices of the Russian and Ukrainian population in the South of Western Siberia. It focuses on the ritual of transmission of living hen through the coffin during the funeral rite. It is reported that the earlier assumption about the Northern Russian origin of the ritual is confirmed by archival sources about the emergence of the Russian pioneers in a number of villages of the Novosibirsk region. It is emphasized that the old believers were among natives from the Russian North. It is shown that in the course of the development of Baraba and Kulunda steppe in the South of Western Siberia by Russians an extensive area of villages was formed, united by kinship marriage ties and cultural traditions. The authors argue that later (early 20th century) Ukrainian (mostly from Poltava) and the southern Russian immigrants, included in this area, took the ritual with a hen, enriching it with their own traditions. It is noted that in other (many) villages of the Siberian Ukrainians outside this area a similar ritual was not recorded. It is argued that this fact is another argument in favour of the assumption about the Northern Russian origin of the funeral ritual with a hen.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.