Рассматриваются вопросы определения тюркских ясачных волостей в составе Верхотурского уезда XVII века. До настоящего времени доминирует точка зрения, что почти все волости этого уезда XVII века были населены вогулами (манси), хотя это мнение расходится как с материалами документов того времени, так и с более поздним данными. Уделяется внимание вопросам интерпретации терминологии документов XVII века: понятия «башкиры», «вогулы», «татары» обычно использовались в документах XVII века как обозначения этносословных групп. Представлены результаты сопоставительного анализа документов XVII и XVIII веков, которые позволяют уверенно соотнести ясачные волости юга Верхотурского уезда XVII века с башкирскими волостями XVIII века. Новизна исследования состоит в том, что впервые выделены тюркские волости в составе Верхотурского уезда. Авторы прежних работ идентифицировали как тюрков только жителей Терсякской волости, относя жителей прочих ясачных волостей юга Верхотурского уезда к «вогулам», даже если документы постоянно указывали на то, что они «татары», то есть тюрки. Актуальность исследования обусловлена возрастающим интересом к этнической и социальной истории и необходимости переосмысления многих процессов XVII - начала XX веков с позиций конструктивизма. Автор останавливается на теме ясачного населения тюркских волостей Верхотурского уезда, якобы ушедшего в другие уезды в конце XVI-XVII вв. Доказано, что в действительности значительная часть населения этих волостей никуда не уходила. Ясачные люди просто прекращали платить ясак на Верхотурье и начинали платить его по Уфимскому уезду. При этом они оставались на прежних территориях. Поскольку они больше не были податным населением Верхотурского уезда, то в местных ясачных книгах больше не учитывались. Таким образом они «исчезали» из документации Верхотурского уезда, что и дало основания ряду авторов полагать, что они покинули свои земли и переселились в другие уезды.
The questions of determination of the Turkic yasak volosts in the composition of Verkhotursk uyezd of the 17th century are covered. Up to the present time the dominant point of view is that nearly every volost of this uyezd of the 17th century was inhabited by the Voguls (Mansi), although this view is at odds with content of documents of that time, and with more recent data. Attention is given to interpreting the terminology of the documents of the 17th century: the concepts of “Bashkirs,” “Voguls,” “Tatars” were usually used in the documents of the 17th century as the names for ethnic and estate groups. The results of a comparative analysis of the documents of the 17th and 18th centuries are presented, which allow to confidently relate yasak volosts of South Verkhotursky uyezd of the 17th century to Bashkir volosts of the 18th century. The novelty of the research is the first distinguishing of Turkic volosts in the Verkhotursky uyezd. The authors of the previous works identified only residents of Tersyaksy volost as Turks, designating the inhabitants of other yasak volosts of the South Verkhotursky uyezd as “Voguls” even if the documents have consistently indicated that they are “Tartars,” i.e. Turks. The relevance of the study is determined by the increasing interest in ethnic and social history and the need to rethink many of the processes of 17th - beginning of 20th centuries from the standpoint of constructivism. The author dwells on the topic of the yasak population of Turkic yasak volosts of Verkhotursky uyezd, allegedly gone into other uyezds in the end of 16th-17th centuries. It is proved that in fact a significant part of the population of these volosts did not go anywhere. Yasak people just stopped to pay tribute to Verkhoturye and began to pay it to the Ufa uyezd. At that they remain on the same territories. Because they were no longer tax-paying population of Verkhotursky uyezd, they were no longer taken into account in the local yasak books. Thus they “disappeared” from the Verkhotursky uyezd documentation that gave grounds to some authors to believe that they left their lands and moved to other uyezds.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.