Рассматривается образ Москвы как Аркадии в ранней прозе и мемуарах Ап. Григорьева. Актуальность данной работы заключается в том, что образ Аркадии в художественной прозе Ап. Григорьева не становился предметом исследования литературоведов, в то время как видна его несомненная уникальность: писатель перенес Аркадию из сельского пространства в городское. Показано, что при описании Замоскворечья как идеального пространства Григорьев прибегал к образам старого дома и сада, традиционным для усадебной Аркадии, локализующейся обычно в сельской местности. В соответствии с собственной классификацией Григорьева в его мемуарах выделяется «родовая» и «мечтательная» Аркадия, обозначаются элементы идеального топоса, которые можно обнаружить в ранней прозе. Особенное внимание уделяется анализу «мечтательной» Аркадии, которая приобретает двойное измерение: личное, биографическое и идейное, связанное с почвенническими убеждениями писателя. Доказывается, что Григорьев ставил себе целью представить Замоскворечье, а вместе с ним и всю Москву в качестве «русской почвы». Такой вывод автор статьи делает на основе того, что Григорьев на уровне поэтики апеллирует к центральным для почвенничества категориям. Также прослеживается взаимопроникновение в образе Аркадии черт романтической и реалистической поэтики.
The image of Moscow as the Arcadia is considered in the early prose and memoirs by Apollon Grigoryev. The relevance of this work lies in the fact that the image of Arcadia in Apollon Grigoryev’s prose did not become a subject of study of scholars, while it is undoubtedly unique: the writer moved Arkadia from rural space to urban. It is shown that the description of Zamoskvorechye as ideal space Grigoryev used images of the old house and garden, typical for manor of Arcadia, located usually in rural areas. In accordance with Grigoryev’s own classification in his memoirs there are “generic” and “dreamy” Arcadia, indicating the elements of an ideal topos, which can be found in early prose. Special attention is paid to the analysis of the “dreamy” Arcadia, which acquires a double dimension: personal, biographical, and ideological associated with pochvennichestvo beliefs of the writer. It is proved that Grigoryev’s aim was to present Zamoskvorechye, and with it the whole Moscow as “the Russian soil.” This conclusion the author makes based on the fact that Grigoryev at the level of poetics appeals to the categories central to pochvennichestvo. In the image of Arcadia there is also convergence of romantic and realist poetics.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.